Его творения хранят нашу память

19 января этого года исполняется 100 лет со дня рождения Григория Настича. Журналист, краевед и художник, он известен еще и тем, что стал автором наиболее ряда новотроицких памятников: Филиппу Подзорову, комсомольцам Александру Фалькову и Афанасию Лямзину, Марии Корецой. Памятник «Вечно живым» обессмертил имя мастера.

В архиве Новотроицка хранятся документы, рассказывающие о жизни и творчестве Григория Васильевича, – газеты и книги со статьями о нем и его творчестве.

В честь 100-летия со дня рождения мастера архивисты выбрали те документы, которые наиболее ярко описывают мастера. Это воспоминания его вдовы Лидии Ивановны¹,записанные журналистом Николаем Зеленюком в статье «Его творчество не знало границ», и документальная зарисовка известного городского литератора Василия Моргунова «Последний подвиг солдата»².

Наполненная любовью жизнь

Григорий Васильевич неимоверно ценил простые радости, бережно относился к близким, дорожил друзьями и всей душой отдавался творчеству. Он ценил жизнь так, как это может лишь человек, не понаслышке знакомый с настоящей бедой и болью.

Григорий Настич родился на Украине. В 1933 году, когда его родители умерли от голода, ему едва исполнилось двенадцать лет. «О пережитых ужасах того времени старался никому не рассказывать, – вспоминала Лидия Ивановна. – Не желал ранить горькими воспоминаниями не только свое сердце, но и близких людей, в первую очередь мое».

Григорию Настичу было двадцать, когда началась война. Парень ушел в партизаны. Среди его многочисленных наград – медаль «За Победу над Германией».

В 1944 году Григория Васильевича тяжело ранили, после лечения в госпитале вчерашний солдат отправился в Бузулук, где стал работать художником-оформителем, начал играть в оркестре. А еще именно там он встретил любовь всей своей жизни.

«Это было что-то из области фантастики, – рассказывала его вдова. – Со временем поняла: так любить могут только люди, наделенные художественным даром. Куда бы ни пошла, непременно случалась с ним встреча, словно кто-то свыше нас сводил. Провожал на работу, встречал с работы.

Проходит неделя – не отступает. Почему бы тебе с другой не сдружиться, говорю ему, я девушка бедная, даже собственного жилья нет, с мамой скитаемся по квартирам. А он в ответ «Я и сам гол, как сокол. Вот мы и пара».

В Новотроицк Григорий Васильевич и Лидия Ивановна переехали, чтобы глава семьи смог получить на Орско-Халиловском металлургическом комбинате работу и – что немаловажно – квартиру.

Творчество неумолимо влекло Григория Настича. После окончания вечерней школы он поступил в столичную художественную школу, где учился заочно. Должность художника на комбинате совмещал с писательской деятельностью, особенно активно сотрудничал с газетой «Комсомольское племя». Он оказался одним из первых новотройчан – членов союза журналистов СССР, вступил во Всероссийское общество охраны природы и в общество «Знание».

Ранний уход Григория Васильевича в иной мир чуть было не подкосил Лидию Ивановну: «Когда так неожиданно, в 45 лет, ушел из жизни, думала – не переживу. Не измерить скорби, которая навалилась на меня и на четырех моих деток».

Земля тебе пухом, друже!

Произведение «Последний подвиг солдата», несомненно, достойно полной публикации. Чтобы сохранить авторский стиль Василия Моргунова, мы не станем пересказывать текст, а лишь процитируем несколько отрывков:

«Трамвай, погромыхивая на стыках рельс, шел от комбината в город. Вечерело, и в нем зажглись огни, высветившие двух ругающихся женщин: кондуктора с круглым лицом и откормленным телом и пассажирку, тощую и согнутую, как рыбья кость. Они обильно поливали друг друга грязью, не обращая внимания на остальных пассажиров и не стесняясь в выражениях. Окружающие недовольно гудели, и тут между спорщицами втиснулся мужчина в очках и на вспотевшем окне нанес пальцем буквально десяток штрихов и отошел. Весь вагон притих от удивления: из штрихов сложилась свинья и борзая с открытыми пастями, кидающиеся друг на друга, а чуть выше их голов был изображен диск трехкопеечной монеты. Хохот всего вагона перекрыл ругань, а автор шаржа уже сходил на остановке «Строительный техникум». В толпе послышалось: «Настич, Настич!».

Так я впервые увидел Григория Васильевича…».

«Я любил приходить к нему в мастерские, где он работал художником, или, как он выражался, «маляром». Всегда приветливый и немногословный, но в нем заключалось столько юмора, что так и искрились в его глазах веселые чертенята».

«Несколько раз мы ездили на рыбалку, а однажды выехали в район Сухой Губерли с ночевкой. Вечером у костра он нам рассказывал о войне…

Я никогда не видел Григория Васильевича таким сосредоточенным и серьезным, как в тот вечер».

«…вышел сборник стихов оренбургского поэта Михаила Трутнева, который назывался «Родник», и была в нем поэма «Сердце-факел» о Марии Корецкой. И возникла у Настича «задумка» на месте ее гибели за селом Хабарным поставить ей памятник. Десятки замыслов, сотни вариантов, пока не остановился на том, который и сейчас можно увидеть. Монтировали памятник после работы и в выходные дни. Сварщица Анна Музыченко жаловалась:

– Работать с Григорием Васильевичем – одна мука, но мука творческая…

После торжественного открытия памятника, куда съехалось областное начальство, Настичу было этим начальством предложено создать памятник погибшим воинам. И снова эскизы, наброски, фрагменты».

«…Отливали и ставили памятник уже без него… Комсомольские субботники, сверхурочные работы – все шло в один карман, – возведение памятника».

«Сейчас, приходя к памятнику «Вечно живым», я всегда вспоминаю нашего большого друга, нашего старшего ровесника, умного и замечательного человека – Григория Васильевича и тихо шепчу:

– Земля тебе пухом, друже! Да святится имя твое…»